?

Log in

No account? Create an account
САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
СОСЕД
 
 
Я расскажу вам историю, в которую вы не поверите. Я бы, например, точно не поверил, если бы её рассказали мне вы.
Ну, как бы то ни было. Вот вам факты и вот вам моя интерпретация этих фактов. Плюс щепотка розовой пудры, чтобы было не слишком тоскливо слушать. И что вы будете со всем этим делать, я не знаю. Делайте, что захотите!
К своим тридцати трём годам я основательно забуксовал на тернистых тропах мироздания.
Бежать за результатами с каждым годом становилось всё труднее, а подсчёт копеечных барышей превратился в примитивную констатацию факта — не в минусе, ну и слава богу! Врéменные завоевания перестали прикидываться этапами большого пути. Мечты о высоком предназначении и о собственной финансовой империи рассЫпались в прах. И не то чтобы удача отвернулась от меня… Хотя… да что там… именно отвернулась. Именно перестала подсовывать поводы для гордости, которых раньше было хоть отбавляй.
Вероятно, я дожил до пресловутого кризиса среднего возраста. Это когда человек начинает вдруг видеть сизую основу радуги. Голый скелет чуда. Я достиг дымной черты на своём пути, имея за плечами незавидный багаж. Две бывшие жены, одну из которых оставил я, а другая бросила меня. Ипотечный кредит, ежемесячно выедающий мои мозги и выскабливающий карманы моих любимых джинсов. Развалины так называемого бизнеса, которые всё ещё требовали моего пристального внимания…
Семилетняя «Мазда» издевательски поскрипывала на крутых поворотах. Хронический гастрит напирал, а пятимиллиметровая грыжа в поясничном отделе позвоночника резвилась как у себя дома. И даже воробьи на улицах свистели вслед.
В коротком списке утрат числились бодрость духа и былой оптимизм.
Вот с этим-то богатством я и натолкнулся на Федьку.
Федька был живой иллюстрацией счастливого, ничем не обременённого оболтуса, срывающего цветы удовольствия везде, где они способны расти.
Когда-то мы жили с ним на одной лестничной площадке, учились в одном классе, вместе занимались волейболом, с гиканьем носились по двору, гоняли кошек, строили шалаши и планировали сбежать на крайний север.
Девяностые сделали нас взрослыми чуть раньше, чем хотелось нашим родителям.
Позже я учился в универе, а Федька бродяжил — сначала по окрестным просторам, а затем и по международным. Изъездил автостопом Европу, был в Тибете, зависал на Гоа. Я надолго потерял его из виду. Лишь однажды он мелькнул на похоронах тёти Шуры, его мамы. Тётя Шура была лучшей учительницей литературы, которую я знал. Проводить её в последний путь пришло столько народу, что мне не удалось подобраться к Федьке поближе, и я не сумел перемолвиться с ним ни единым словом. Он мелькнул, как видение, и снова канул в никуда.
И вот теперь он вывалился мне навстречу из распахнувшего створки лифта.
— А вот и ты! — сказал он так, словно только и делал, что поджидал меня здесь последние пятнадцать лет.
— Хай, бразер! Ты как тут? Вернулся в отчий дом?
— Ненадолго.
Мы обнялись. Потом он взял меня за плечи, отодвинулся на расстояние вытянутой руки и рассмотрел, будто полотно в картинной галерее.
— Поправим! — пообещал уверенно, голосом целителя.
— Что именно? — не понял я.
— Да всё.
Read more...Collapse )

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
Миниатюра с последнего "Астра-блица".
Тема: "Лицензия на отстрел литературных героев".


ИМЯ В ТИТРАХ

Очередь на Фильтре в пятницу оказалась безобразно длинной. Зал ожидания не вмещал желающих.
Янош, выглянув из подсобки, велел Золтану распахнуть входные двери и законтрить их шпингалетами. «Апельсины» забили узковатый тамбур, облепили крыльцо и оккупировали прилегающий тротуар. Сидели, подсунув куски картона, подстелив газеты или носовые платки.
Оно и понятно: всякая подпись мечтает стать автографом, а всякая персона — нырнуть в вечность. Закрепиться. Попасть в «титры», как говорят профессионалы. Но чтобы в конце рабочей недели такой обвал... Или демиургам опять стали платить полистажно?..
Янош выкатил электронные весы, включил визуал-стенд и махнул Золтану:
— Запускай!
«Апельсины» заволновались, но Золтан, возвысив голос, гаркнул:
— А ну-ка! Кто полезет без очереди — пристрелю! Вы меня знаете!
И для вида погладил кобуру ладонью.
«Апельсины» немного присмирели — в передних рядах стало потише.
К обеду они использовали дюжину этикеток «турбо» и три этикетки «люкс». Эти сразу могли отправляться в «титры». Объективный вес, прорисовка и тираж у счастливцев были выше среднего уровня. Процентов тридцать приходилось на «сотенных»: тираж — от силы двести экземпляров. Тут приговор был стандартный — «лишение свободы воли» или «ожидание вплоть до особого распоряжения». Но основной поток составляли «рукописные». Отсутствие тени, одежонка с чужого плеча, размытые черты лица, ломаная жестикуляция. А значит и шансов ноль. Калибровка для них — последняя станция. Дальше — утиль.
Золтан лично утилизировал семьсот пятьдесят три персоны, когда перед ним возник смугловатый парень в шортах цвета «хаки» и сизой рубахе в крупную клетку.
— Какая прелесть! — сказал он. — Работает машинка.
— На весы попрошу, — произнес Золтан на автомате.
— Ни до Шерлока, ни до Фандорина, ни даже до Каменской вам, конечно, не дотянуться, — не обращая внимания на его приглашение, сказал парень. — Но мусора и правда стало поменьше. Апельсинчики, говорите?
На лице у него расцвела улыбка, и от этой улыбки Золтана скрутила ледяная судорога. Он с трудом поднял руку, и Янош, заметив условный сигнал, тотчас бросил визуал-стенд, поспешил ему на помощь.
— И ты здесь! — удивился парень. — Я и забыл, что вас двое. Ладно, это дело поправимое.
Он пошевелил пальцами. Перед глазами у Золтана мелькнуло что-то вроде полицейского нагрудного значка с длинным номером. Затем прямо в воздухе соткалась голограмма — серый квадрат с буквами «Del». Парень надавил на квадрат, и Янош исчез.
— А тебе пора в «титры», — услышал Золтан. — Сейчас подправим...
Пол и потолок поменялись местами. Золтан с головой погрузился в чернильное море, захлебнулся и лихорадочно заработал руками, а когда вынырнул на поверхность, понял, что лежит под деревом, наискосок от входа.
Небо было пепельным, день догорал.
На ступеньках Фильтра еще толклись какие-то мутноватые персоны. Золтан поднялся с земли и, покачиваясь, медленно побрёл к ним.
— Эй, фрукты! – позвал он. — Кто крайний?





28.07.18

© С.Ф.

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
Новая «вареничная» миниатюра, написанная для июльского конкурса.
Тема от альманаха «Полдень» - «На дальней станции сойду»



ЛЕКАРЬ
 
 
Он приехал на закате.
На нём был длинный чёрный плащ, достающий до щиколоток, и широкая шляпа «охотник на ведьм». В руке он держал старенький кожаный саквояж.
Медленно прошествовал по платформе в направлении деревянного домика с надписью: «Касса». Крохотное полукруглое оконце было закрыто. От стены навстречу ему отделились две тонкие фигуры — мальчишки лет по двенадцать: один тёмненький, кучерявый; другой блондин с голубыми глазами.
— Это мы вам писали, — сказал кучерявый. — У нас тут явные следы износа.
— Прекрасно! — Приезжий слегка наклонил голову, остро рассматривая ребят из-под шляпы. — Как вас зовут, юные следопыты?
— Тюандрей, — представился кучерявый.
— А я Вотолег, — назвался голубоглазый и спросил: — А вас как?
— Зовите меня Лекарь, — сказал приезжий. — Не будем терять времени. Куда идти?
Ребята повели его через железнодорожное полотно.
Сразу за узкой лесополосой начинался выгоревший луг. Жухлая трава в свете заходящего солнца отливала багрянцем.
— Мы хоть и живём в конце мира, но понимаем: уровень неблагополучия в стране растёт из-за пробоин в небесной тверди, — говорил Тюандрей, шагая туда, где небо упиралось в землю. — Вот и Дума приняла свиток новых законов: о разграничении прав живущих и доживающих, о восторженном отношении к мыслям президента, об обязательном ежевечернем преклонении колен. Куда уж дальше-то?
— Довлеет дневи злоба его, — хмыкнул Вотолег.
Лекарь шёл молча. Должно быть, ему было не очень комфортно в его наряде. Длинные полы путались в ковыле, шляпа перекрывала обзор, саквояж оттягивал руку.
Наконец Тюандрей сказал:
— Здесь. Пришли.
На лазурной стене, прямо на уровне глаз, видны были множественные отверстия, каждое величиною примерно с кулак. Казалось, будто снаружи кто-то кусал небесную твердь или пытался проглотить её. Разорвать не разорвал, но изрядно попортил, продырявив в дюжине мест.
Сквозь отверстия сочился сизоватый дымок с жутким запахом.
— Классическая «пасть» второго типа, — сказал Лекарь. — Залатаем.
Он скинул плащ и шляпу, предъявив ребятам узкие плечи и стриженную «под горшок» голову. Поставил саквояж на землю, раскрыл его и вынул диких размеров катушку со светящейся золотой нитью. Сноровисто обметал твердь вокруг отверстий и жёстко стянул нить. Стал тщательно расправлять складку за складкой.
Тюандрей сделал движение, словно выныривал из глубины, и, зачерпнув из невидимого ведра замазки, вдруг быстро провёл ладонями по складкам. Образовалось светящееся пятно, а твердь в этом месте стала гладкой и упругой.
— Великий Дима! — Лекарь посмотрел на ребят и покачал головой. — Кто научил вас латать реальность?
— Это же легко, — сказал Тюандрей. — Ниток только нет.
— Я вам оставлю запас, — сказал Лекарь. — Шейте и латайте сколько влезет. Только не вздумайте раздвигать границы мира!
Потом он достал из саквояжа баллончик с краской и стал брызгать на небесную твердь: «!ьтирук етйасорБ !амиД йикилеВ»
Конечно же, умение говорить с богами не предполагало, что ему ответят.




 
14.07.2018
 
© С.Ф.

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
Новая миниатюра, написанная для литературной секции «Поиск / Созвучие»
Тема: «Кривые дороги хороши»



МИЛЫЙ ДРУГ



Браслет у Вики был чудесный. С разноцветными круглыми камешками и маленьким красным сердцем, болтающимся на жёлтом колечке.
Агата попросила:
— Дай!
— Нетушки, — сказала Вика и покрутила кулачком прямо у Агаты под носом. — Это только мой! Видишь, как блестит!
Агата заплакала.
— Ну и рёва! — сказала Вика. — Всё равно не дам.
Во время тихого часа Агата не спала.
— Хочешь браслет? — спросил её Лю. — Тогда возьми!
Агата осторожно полезла пальчиками Вике под подушку, уцепила браслет и потихоньку отнесла его в свой шкафчик.
 
— Это ещё что? — спросила мама вечером, увидев у дочки незнакомую игрушку.
— Это бласлет, — объяснила Агата.
— Чужой?
— Мой.
— Откуда у тебя?
— Мне Лю подалил.
— Опять этот Лю!
Папа взял Агату на руки.
— Детка, ты же у меня большая девочка? И понимаешь, что чужое брать нехорошо?
— Он не чюзой! Мне Лю сказал взять. И я взяла. Тепель он мой! Мой!
— По кривой дорожке пошла, — сказала мама скорбно. — Что-то рановато.
— А сто это — кливая долоска? — спросила Агата резонно.
— Кривые дороги хороши, если едешь на чужой машине, — пошутил папа.
— Миша, что ты несешь?! — возмутилась мама.
— По кривой дорожке идти весело! — заметил Лю, и Агата запомнила.
Родители посовещались и вернули браслет девочке Вике, не устраивая публичных покаяний. Дескать, дочка нашла на полу, возле кровати. Мама правда сказала:
— Ещё раз услышу про Лю, задам трёпку обоим!
 
Учась в шестом классе, Агата завела второй дневник — для плохих отметок. Лю подсказал: «Кривые дороги хороши, когда они уводят от наказания». Она не спорила. Конечно, так было правильнее. Зачем портить пачкотнёй хоровод пузатеньких «пятёрок» и настроение родителям?
Правда открылась в конце учебного года, но актуальности уже не имела.
— Это всё Лю, — сказала Агата с улыбочкой.
— Надо отвечать за свои поступки, — сказал папа. — А не сваливать вину на какого-то Карлсона.
В спортивной секции, где Агата занималась большим теннисом, готовились к юниорскому чемпионату. Номером один была Соня. Агата чуть-чуть поддела её плечом, когда девочки спускались по лестнице со второго этажа. Соня упала и повредила колено. Агата заняла её место и отхватила кубок.
Лю одобрительно кивнул: кривые дороги хороши, если их прокладываешь сам.
На экзамене по химии Агата решила воспользоваться шпаргалкой. Пептиды-полипептиды. Формулы, похожие на пчелиные соты. Никогда не получалось верно их запомнить. Её поймали и выставили из класса. Потом разрешили пересдать, но нервотрёпка была ой-ё-ёй!
Лю пожал плечами: «Кривые дороги хороши, потому что каждый ухаб на них ожидаем».
Универ пролетел как один большой праздник. Лю помог дважды: когда сплетня про лучшую подругу Зинку позволила увести у неё обаятельного крепыша Ярика (Кривые дороги обещают больше) и когда взрослая жизнь раскрыла перед Агатой все прелести общения с противоположным полом (Кривые дороги дают возможность почувствовать себя живой и неповторимой).
Голова шла кругом: Агата резвилась больше иных прочих. Училась между делом.
Аспирантура и защита сладились на удивление. Для подстраховки она переспала с научным руководителем (Любая дорога хороша, когда тебе наплевать на стоимость проезда).
Забеременев, Агата вспомнила о Ярике и удачно — а главное — вовремя — вышла замуж.
На кривых дорогах не было заторов и выводили они точно к цели.
Бизнес мужа позволял строить жизнь по своим правилам.
Маленький Никита был очень похож на маму Агату и совершенно не похож на папу Ярика.
— Ты мой яхонтовый! — говорила бабушка.
— Я не яхонтовый, я агатовый, поправлял её Никита.
Все устремления его были связаны с автоспортом — ровно до тех пор, пока Агате однажды не позвонили из отделения полиции и не сказали, что её сын сбил семилетнего ребёнка. Выбранная дорога не позволяла расслабиться и отпустить вожжи. Лю и тут предложил правильный выход: нужно было договориться со следователем. Деньги в качестве убедительного довода имелись. Агата бы и хотела, но на горизонте замаячили родители пострадавшего мальчика, и Агату заклинило. Ехать по этой дороге было нельзя, а других дорог просто не существовало.
Она упала перед Лю на колени и попросила изменить расклад. Лю долго не соглашался, предупреждал о последствиях, но Агату было не переубедить. Тогда Лю метнул кости, и сбитый мальчик в этот день оказался за городом, на даче у бабушки, а Никита въехал в металлоконструкцию, предназначенную для размещения уличной рекламы.
Агата радовалась так, будто вновь утащила яркий браслет у давно забытой девочки Вики. Она неслась в больницу, где врачи гипсовали Никиту, и понимала, что Лю пристально наблюдает за ней.
Вот только впервые он наблюдал молча.
Возможно, он был разочарован.
 




10.07.18

© С.Ф.

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
Новая миниатюрка с последних «Вареников»
Темы:
1. Двойное небо (Алексей Евтушенко)
2. Пришлое прошлое (Вячеслав Рыбаков)


ДЫШИТЕ ГЛУБЖЕ!

Шарнир заедал. Приволакивая правую переднюю ногу, жёлтенькая овечка Долли упорно шла по кругу. Санька хватала её пальчиками за бока и подпихивала в нужную сторону. Кормила бумажной травой, приговаривая:
— Ах ты непослушница! Куда опять копыта намылила?
А Лариса тупо пялилась в планшет.
Поверить было невозможно. Вообще.
Лотерея! Семь из сорока девяти. Более восьмидесяти пяти миллионов комбинаций.
А вот взяла и угадала! Взяла и выиграла! Двести сорок два миллиона деревянных рублей. Как с куста!
Из грязи - свечой в небеса!
Если, конечно, это не развод и не начало маразма.
Счастье осознавалось с трудом — разило от него искусственностью сериалов для домохозяек.
И надо было ехать в столицу за выигрышем. Саньку вот только оставить не с кем.
 
Фирменный скорый простёгивал осеннюю степь. Топорщились крахмальные занавески на окнах. Попутчица с разговорами была неотвратима, как налоговое бремя.
— В Москву? Каникул не дождались?
— Нам в школу на будущий год.
— Папу дома оставили?
— Папа наш альпинист... был. Погиб при восхождении на Эйгер.
— Ой, лишенько! Трудновато одной?
Беспардонное участие. И не заткнёшь ведь.
Долли кружила по нижней полке. Санька загнала её в импровизированный туннель меж двух подушек. Скомандовала:
— Смирно стоять! Спать!
 
Гостиничный номер — стандартный: кровать, телевизор, минибар.
Распаковали сумку.
— Ой, мамочка, а где Долли?
Лариса попыталась найти правильную интонацию.
— Доча, мы её, кажется, в поезде забыли…
— Ма-ама!
— Не плачь! Ну, не надо, маленькая! Я тебе сто таких долли куплю.
— Мне не нужно сто! Мне нужна моя Долли! Моя! Папина! Лучше бы я умерла!
 
Ларису лихорадило. Валерьянка и корвалол не помогали.
На вручении символического лотерейного билета размером с континент было людно. И Санька потерялась. Вот только что маячила перед глазами и вдруг — исчезла.
Лариса спохватилась после третьей порции брюта.
Случился скандал. Ну ещё бы! Пропала шестилетняя девочка. Дочь главного победителя.
Мегаполис! И время неспокойное.
Вызвали полицию, осмотрели игровой центр. Обнюхали всех с ног до головы: как? где? кто видел последний? фото девочки позвольте? может, телефон есть у ребёнка? родственники, знакомые в столице имеются?
Брют заменили нашатырём. Небо качало Ларису в мягких объятиях, но нечем было дышать.

На пороге ночи, когда земная твердь ушла из-под ног Ларисы, и ушла, казалось, навсегда, её почти силком отвезли в гостиницу.
В холле, на скамье, спрятанной за квадратной колонной, сидела сонная Санька и шёпотом учила пластмассовую овечку:
— Надо слушаться тех, кто тебя любит! Папу и маму! И девочку Саню!
Лариса кинулась к ребёнку, обхватила крохотное тельце.
— Мамочка, мне было так грустно и так жалко Долли! — сказала Санька, выворачиваясь. — И я попросила папу помочь. Он приехал, и мы с ним нашли наш вагон, и нашли Долли, и это была радость, а она оказалась голодная, и я её покормила немножко, а потом папа ушёл, и я начала ждать тебя.
Лариса прижала Саньку к груди и молча, стиснув зубы, завыла.
Небо отпускало её.

08.06.18

© С.Ф

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
Тема «вареничной» миниатюры: «Незаметный как небо»


БЕЗ ПРИСМОТРА
 

В воскресенье вечером Димка засопливил, и Андрей с Кирой решили в садик его не вести.
Пускай несколько дней посидит дома. У Андрея как раз «застольный период», сможет попоить сына АЦЦ, если появится кашель, забрызгать в нос ринофлуимуцил и вообще побыть на страже.
Димка, конечно, обрадовался. Вдвоём с папой, на домашних харчах, без хождения парами, а может, и без надоевшего дневного сна. Красота же!
В понедельник он взялся за постройку города. В ход пошли кубики, пластилин, канцелярский клей и картон.
Андрей высмаркивал, промывал, капал и кормил по часам. В остальное время занимался проектом, позволив Димке творить в своё удовольствие.
К четвергу город занял всё свободное пространство между журнальным столиком и телевизором. Димка самозабвенно городил здания, внедрял радиальную уличную систему, оснащал дороги светофорами, налаживал работу больниц, школ, ТРК и маленьких магазинчиков.
В пятницу накрыл город куском голубоватого оргстекла, набросал сверху ваты и засветил солнце-настольную лампу.
Андрей старания сына оценил и задал главный вопрос:
— И кто живёт в твоём городе?
— Люди, — сказал Димка. — Как мы.
— Они знают, кто их создал?
Димка задумался.
— Когда им что-то нужно, они просят небо, — сказал он. — Ну и меня.
— Разве они знают твоё имя?
— Они думают, что небо это и есть я.
Видно было, что он всё-всё продумал.
Андрей покачал головой. Усмехнулся. Потрогал лоб сына и заставил пошмыгать носом. То ли вирус отступил несолоно хлебавши, то ли был побеждён регулярными впрыскиваниями и творческой самоотверженностью.
В субботу Кира повелела вывести Димку на свежий воздух, и Андрей предложил сыну прогуляться до «Вавилона». Димка кинулся к телефону, ударил по кнопкам и что-то зашептал в трубку.
— Чтобы совсем не заснули, пока меня не будет, — объяснил он Андрею. — Проверим?
Андрей неопределённо кивнул.
Едва они вошли в супермаркет, вокруг забегали люди в пятнистой униформе и всех стали просить покинуть помещение. Андрею стало страшно, он схватил Димку в охапку и заторопился к выходу. Вокруг здания уже натягивали красную ленту. Опустели кафешки, гранитный парапет, лавочки перед фонтаном. Быстро ходили кинологи со служебными собаками и собровцы в защитных шлемах.
Окружающие переговаривались и старались поскорее убраться с опасной территории.
Вокруг говорили, что был звонок и что это чья-то глупая шутка, что если рванёт, мало никому не покажется, что нефиг лезть куда не просят и что мир сошёл с ума, что бог был здесь до семнадцатого года, но не этого, а сто лет назад…
Андрей подумал, как хорошо было бы выслушать и того, кто писал сценарий. Может, он потратил все силы на постройку мира, а на людях подустал или сэкономил?
Андрей запрокинул голову.
Небо было чистым и высоким.
В нём по одной линии выстроились перистые облачка, немного похожие на буквы. И буквы эти складывались во вполне осмысленное слово.
«Щасвирнус».
Андрей посмотрел на Димку. Тот задумчиво ковырял тротуарную плитку носком сандалии.
— Пойдем уже домой, а? — тихо сказал он.
 

06.10.17

© С.Ф

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
Январская "вареничная" миниатюра.


А ТЕПЕРЬ НЕ СМОТРИ!


— Папочка, папочка, а ты знаешь, Арина сегодня нарисовала жука, а я его не боюсь, а потому что он милый и похож на божью коровку, не такой, как пауколапочные сороконожки, которые живут где сыро, где очень много сыра, папочка, они та-ак любят сыр!.. а Сева схватил мой шоколадный сырок за обедом, и Женя принесла мне ещё, и было вкусно... папочка, а ты сегодня почему так поздно?.. а у меня после сна был длинный-длинный плач… а потому что Жорик забрал мою феечку Динь-Динь и сказал, что пусть она теперь поживёт у него, а я так не хотела, и тогда он дал мне свою планету, чтобы я там всё-всё подмела и помыла, только он сказал, что у меня очень не получится… вот, папочка, смотри, смотри!..
На ладошке у Насти лежала точилка для карандашей в виде земного шара. Размер — чуть поболее грецкого ореха, но океаны и материки прорисованы филигранно. К итальянскому сапожку присох кусочек жвачки. Россия была почему-то жёлтого цвета, а карандашная дырочка зияла в центре Антарктиды.
Точилка как точилка. Я посмотрел и вежливо хмыкнул. Следом за мной хмыкнул соседский пёс Джек, который, как обычно, встречал нас у калитки.
— Не веришь? — спросила его Настя.
Джек облизал ей пальцы и, помахивая куцым хвостом, потрусил восвояси.
— Мыть руки! — сказал я. — Немедленно!
Настя вбежала в дом, скинула шубку и понеслась к умывальнику. А я разделся и включил телевизор. Новостной канал жевал тему Апокалипсиса. В Италии творилось что-то невероятное. Таких наводнений Аппенинский полуостров ранее не ведал никогда.
Всемирный потоп, похоже, в этом году зародился на Средиземноморье.
Настя, улыбаясь, предъявила мне планету. Она отскребла жвачку и смыла с материков многовековую грязь. Океаны сверкали, будто их напоили солнцем.
Ну, игрушка. Новая, в отличие от. И как это Жорик не побоялся с ней расстаться?
Впрочем, Насте быстро надоело. Спать, когда пришло время, доча пошла, прихватив с собой в постель подружек Динь-Динь.
Я взял в руки точилку. Обнюхал. Пожал плечами. Ерунда какая! Покрутил в ней красным карандашом. Вытряхнул стружку.
Потом вошёл в спальню и положил точилку на подушку, рядом с Настей.
Изнутри шарика проступила нестерпимая голубизна. Над обеими Америками поползли облака. Очень хотелось посмотреть, как там Россия.
Я протянул руку, но меня вдруг охватил озноб. Страшно было перевернуть планету. Медленно-медленно шарик стал поворачиваться сам.
Я затаил дыхание.


13.01.2017

© С.Ф.

(no subject)
vahromey

ГАДАНИЕ НА ВАРЕНИКАХ



Погадать на варениках

НОВАЯ КНИГА. И ОПЯТЬ ПРО БИТЛЗ :)
vahromey
Оригинал взят у burkin в НОВАЯ КНИГА. И ОПЯТЬ ПРО БИТЛЗ :)
Эта книгу решило издать буквально новорожденное издательство питерское "Пальмира". Без стартового капитала, а воспользовавшись системой "Бумстартер". Смысл в том, что если за месяц наберется заказов на 100 т.р., книгу выпустят и разошлют заказчикам, если не наберется, вернут деньги и проект закроют.
https://boomstarter.ru/projects/562987/the_beatles_v_sssr_ili_inoe_nebo
И когда кто-то еще возьмется ее издать, неизвестно. Рукопись и так уже была закончена почти два года назад.
Так что я буду очень рад, если вы закажете книгу и благодарен за перепост.
Там есть одна дикая штука - книги с автографом продаются дороже. Я сперва воевал против этого, потом плюнул. В конце концов, никто не заставляет этим воспользоваться. И вряд ли кто-то захочет заплатить втридорога за мой автограф :)


Фэнзин № 08 выложен на сайте
vahromey
Оригинал взят у bitutsky в Фэнзин № 08 выложен на сайте

На сайте клуба http://club-attraction.ru выложен № 08 фэнзина "Притяжение".
В номере:
Рассказы июльского конкурсного заезда семинара "Вареники".
Модуль июльских рассказов конкурса-тренинга "Астраблиц".
Замочная скважина: фрагменты будущих книг Алексея Евтушенко, Романа Злотникова, Святослава Логинова, Натальи Болдыревой.
Эксклюзив: рассказ Леонида Кудрявцева, написанный специально для фэнзина.
Фанткалендарь на сентябрь от БВИ.
Призовые публикации рассказов из топов "Вареников" у партнёров конкурса: "Полдень" и "Мир Фантастики".
Первый рабочий результат работы семинара "Вареники": целевой заезд для сборника "Шексп(и/е)рименты". Книга отпечатана.
Анонсы книжных новинок издательств, анонсы книг наших друзей.
Новости конвентов.

Спасибо корректору Полли Лаврушкиной и разработчику движка конкурса Игорю Прососову!
Перепост информации о фэнзине с благодарностью приветствуется.
Я убеждён, многим читателям наш фэнзин будет интересен, если они про него узнают.