?

Log in

No account? Create an account
САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
ПАЛОЧКА-ВЫРУЧАЛОЧКА


Дверь распахнулась, и через порог, пригнувшись и стараясь не задеть за притолоку, шагнул высокий седой мужчина в сизом плаще.
Хараев невольно привстал из-за стола.
- Лев Наумович?! Какими судьбами? Вы... и в наших краях! Чем обязан?
- Здравствуй, Николай! - Вошедший смущённо кашлянул. - Позволишь?
Хараев сделал приглашающий жест ладонью.
Вольпин Л.Н. был не очень похож на свой привычный телевизионный образ. Завзятый позитивист бесследно испарился. Перед Хараевым белело заострившееся лицо, на котором чёрными ямами выделялись усталые глаза. Уголки губ были направлены вниз.
- Беда, - сказал Вольпин тихо. - Опять у меня беда, Николай. И до зарезу нужен твой Клим.
Хараев постарался не выдать удивления. Спросил только:
- В столице что, метаморфы перевелись?
- Есть, - сказал Вольпин. - Всё у нас есть. Но мне нужен Клим.
  
Из темноты ударило селёдочным духом, сыростью, застоявшимся болотом. Хараев щёлкнул выключателем, и под потолком загорелась вполнакала зеленоватая лампочка. В дальнем углу комнаты на широком топчане необъятной глыбой лежал метаморф.
- У нас тут сегодня с утра аврал, - объяснил Хараев. - Трое подростков в пятницу отправились в пещеру. И застряли там. Вход завалило. Просидели двое суток. Родители чуть с ума не сошли. По счастью удалось взять пеленг и добраться со стороны моря. Клим всех вытащил.
- Палочка-выручалочка, - сказал Вольпин шёпотом.
Клим заворочался и сел, опустив на пол крупные ступни-плавники. Выставил гладкую ладонь - то ли отгораживаясь от света, то ли скрывая от посетителей своё плывущее в режиме обратной трансформации лицо. Череп у него был продолговат и сплюснут с боков, глаза разъехались в разные стороны и сонно помаргивали, рот и линия подбородка были едва намечены. Голова, которую покрывала поблёскивающая чешуя, без какого-либо намёка на шею переходила в мускулистый торс.
- Вы извините, Лев Наумович! Он ещё не восстановился, - сказал Хараев. - Сами понимаете: море, горы... У нас тут день через день чрезвычайка.
Вольпин подошёл ближе.
- Климушка, ты помнишь меня? - проговорил он с затаённой надеждой.
Прошло секунд двадцать. Наконец Клим пробулькал:
- Я помню вас, Лев Наумович. Пожар два года назад. Жилой комплексссс "Хрус-стальный рог". Мальчик, дес-сять лет. Яросссс...лав. - Говорить ему было трудно. Голос доносился словно сквозь трубу, в которой дул непрерывный ветер. - Как он, Яросслав?..
  
Правительственный вертолет шёл по выделенному коридору. До столицы оставалось два часа лёту.
Хараев передал отряд в веденье Зубова, а сам взялся сопровождать Клима. Того уложили на пол в грузовом отсеке и накрыли двухслойным мокрым брезентом.
- Обычно он быстро восстанавливается, - сказал Хараев, глядя в иллюминатор. - Но пятая трансформация за последние семь дней... Может не успеть.
- Николай, ты должен меня понять, - жёстко сказал Вольпин. - Я не могу доверить своего сына людям, которым он безразличен! А Клим уже имел с ним дело. Ярик сгорел бы в том пожаре, если б не Клим. И ведь правду говорят, что модификаты своих не бросают.
- Метаморфы, Лев Наумович, - аккуратно поправил его Хараев.
- Да-да, конечно. Метаморфы, - согласился Вольпин.
- Непростой случай, - вздохнул Хараев. - Я никогда не слышал, чтобы метаморфу удавалось перестроить свои синапсы и проникнуть, так сказать, в недра электроники. Его дело - внешнюю форму менять. Прыгать, плавать, летать.
- Есть мнение, что "Скайвокс" требует от пользователей примерно таких же навыков.
  
Для начала Клим обнял Ярослава. Притиснул тонкую фигурку к груди. Мальчик был безучастен. Податлив, как пластилин, но глаза словно занавешены дымом. Дыхания почти не слышно. Пульс не прощупывается.
- Это "луза", - сказал Клим.
- Лужа? - удивился Вольпин.
- "Луза". Жаргонное слово. Ваш сын, Лев Наумович, из основного потока "Скайвокса" угодил в пространственную складку. Возможно, его кто-то напугал. Или воздействовал силой. Ярослав залип. Я попробую помочь. Но мне нужен второй "шлем".
"Шлем" нашёлся моментально. Точная копия первого.
Клим бережно перенёс мальчика в кресло, защёлкнул у него на висках хромо-клеммы, второй комплект нацепил на себя... и оказался в реальности "Скайвокса".
Это был вулкан. Стены плавились, с них словно опадала горелая кожа, то тут, то там вздувались раскалённые пузыри, земля дымилась, выбрасывая хищные языки красно-жёлто-белой лавы. Летели искры, жар выедал глаза. Ничего нового. Всё это он уже много раз видел на пожарах, в реале. Но отчего же так не везёт Ярику?..
Клим стал на бегу перестраивать синапсы, пытаясь защитить свой разум от напора огня.
Мальчишку он нашёл довольно быстро. Тот обнаружился в первой же обширной трещине, попавшейся на пути Клима. Сидел, вжимаясь спиной в стену, и, зажмурившись, блокировал собственное сознание. Страх не давал ему вылезти из "лузы", а "Скайвокс" и не думал помогать. Понятно было, что сквозь огонь Ярика не вывести. Как и два года назад. Но тогда хотя бы можно было сигануть с балкона. Подпалины на крыльях быстро затянулись, а Ярик и испугаться толком не успел. Теперь же ситуация была кардинально иной. Чтобы вывести, надо разблокировать сознание, а чтобы разблокировать, надо снять испуг. Безнадёга. Замкнутая кривая.
Оставалось лишь вышвырнуть его из "лузы" силой, надеясь, что психика подростка не пострадает. Но получится ли договориться со "Скайвоксом"?
Клим попробовал и понял, что без компенсации тут не обойтись. "Скайвокс" был системой нового поколения, обладал способностью к обучению и саморазвитию. И имел в запасе неограниченный ресурс времени. "Скайвоксу" было скучно. Ему нужен был банальный противовес. Или выкуп. Или - собеседник.
  
Ярослав вдруг глубоко вздохнул и принялся сдирать с висков колючие хромо-клеммы.
Вольпин бросился ему на помощь.
Хараев перевёл взгляд на Клима.
- Клим! - осторожно позвал он. - Клим!
Метаморф молча глядел в пол. Его окружал невидимый людям огонь, но у него никак не получалось отрастить крылья, чтобы улететь.


© С.Ф.

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey


Мой апрель - зелёно-синий.
Дует в жёлтую дуду.
Крепит веру, множит силы
И не портит борозду.

Бодро прыгаю по лужам.
Жалко, что не босиком!
С кем-то, как и прежде, дружен,
С кем-то снова не знаком.

Брызги веером в пространство
Из-под сбитых каблуков.
Нету поводов для чванства,
Есть рассада для стихов.

Полицейский жезлом тычет,
Только я в ответ смеюсь.
Был недавно авто-вычет,
Скоро будет авто-плюс.

От чужих недобрых мнений
Отбиваюсь, как могу:
«Верно, всё ещё не гений.
Да, не нажил. Нет, не лгу».

Верю в разум и удачу.
Верю в бескорыстный бег.
Если радость в сердце скачет,
Жив курилка-человек.

Выйдут сроки, схлынет пена.
На колёсах, без колёс
Сквозь весну, как кровь по венам,
Мчит мой древний паровоз.

Бац! И снова именинник.
Время - рай и время - ад.
Если вдеть с утра полтинник,
Будет два по пятьдесят!

Жить простым и настоящим,
На рассвете прану пить.
Чтобы с каждым днём всё слаще
И надёжнее любить.

Сердце такты сыплет звонко,
Словно старый метроном.
Лишь бы, лишь бы эта гонка
Вдруг не обернулась сном...


27.04.19

© С.Ф.

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
КТО ГЛАВНЫЙ?


Борька вышел во двор последним. В руках у него был красный радиоуправляемый автомобиль.
— Ух ты! — сказал Серёжка. — «Феррари»? Дашь подержать?
— Осторожно, — предупредил Борька. — Не урони. Ему в гонках участвовать.
— В каких ещё гонках? — спросила Полинка.
— Сейчас в песочнице все вместе построим трассу, — сказал Борька. — И проверим машину на скорость.
— А если я, допустим, не хочу строить твою трассу? — спросила Верочка.
— Не можешь — научим, не хочешь — заставим! — нагло припечатал Борька. — Айда, ребьзя! — И направился к песочнице.
Серёжка радостно поскакал следом, остальные не двинулись с места.
Борька недоумённо обернулся:
— Ну вы идёте?
— А чего это ты раскомандовался! — удивилась Верочка. — Думаешь, если у тебя машина, так ты и главный?
— А кто? — не поверил своим ушам Борька.
— Дед Пихто! — сказал Тёма. — У нас главный — президент.
— Так это вообще, — возразил Борька. — А во дворе — я.
— Тебя разве кто-то выбирал? — спросил Тёма.
— Ну нет, не выбирал, — вынужден был признать Борька. — Хочешь, чтоб выбрали?
— Ну-ка, ну-ка! — заинтересовался Тёма.
— Значит так, — Борька, насупившись, обвёл всех тяжёлым взглядом. — Сейчас все, кто хочет, чтобы президентом во дворе был я, поднимают руки.
К его удивлению руку поднял один только Серёжка.
— А теперь поднимают руки те, кто хочет, чтобы президентом была Верочка, — сказал Тёма и первым вздёрнул ладонь выше головы.
Следом потянула руку Полинка, потом близняшки Люба и Катя, за ними — Олежка, Руслан и маленькая Ксюха.
— Дурачьё! — возмутился Борька. — Президент, он же мужчина!
— Пускай Велочка будет плизидент мущина, — подала голос маленькая Ксюха.
— Ну и целуйтесь со своей Верочкой! — буркнул Борька злобно. — Пошли, Серый!
— Велочка, а мы будем иглать в классики? — спросила маленькая Ксюха.
— Будем, — сказала Верочка. — Вот у меня целая коробка мелков. Сейчас как нарисуем «огонь» и «дом»! А Катя с Любой пока напишут цифры в квадратах.
Спустя полчаса, когда песок уже вовсю скрипел на зубах и сыпался из ушей, Борька сказал:
— Нет, так дело не пойдет! Давно пора стартовать, а у нас ещё и конь не валялся. — Тут он увидел, что за ними пристально наблюдает маленькая Ксюха. — Брысь, малявка! — прикрикнул он. — Дуй к своей Верочке! Серый, мы такими темпами и до вечера не управимся. Надо хотя бы пацанов сманить. — Он наморщил лоб. — Подожди-ка, я скоро!

Руслан спросил маленькую Ксюху:
— Ну что у них там? Видела?
Ксюха важно кивнула:
— У них конь не пелевелнулся.
— Чиво?
— Так Болька говолил.
Борька, услыхав это, заржал как ненормальный. Он был тут как тут — стоял неподалеку и в восторге хлопал себя по коленкам. Отсмеявшись, позвал:
— Вера! Госпожа президент!
Верочка повернула голову.
— У меня предложение, — сказал Борька. — Скакалку за должность.
— В смысле?
— Я даю тебе скакалку и становлюсь президентом, а ты... ты будешь вице-президентом.
— А зачем? — удивилась Верочка.
— Президент — главный, и все должны делать то, что он скажет.
— Да? Ну давай!
Верочка охотно взяла скакалку.
— Все слышали? — спросил Борька самодовольно. — Теперь я президент, и все идут строить трассу для президентского автомобиля.
— А кто не хочет, может прыгать со мной на скакалке, — легко предложила Верочка, и ребятня радостно загалдела.
Такого коварства Борька не ожидал. Он стал красный, как автомобиль «феррари».
— Ну вы... Да я... — Нужные слова никак не находились.
— Ладно, ребята, — сжалилась Верочка. — Поможем господину президенту. Пусть прокатится по новой дороге.
Гурьбой помчались в песочницу.
Люба и Катя вместе с Серёжкой тянули основное полотно. Руслан выстраивал крутые повороты с ограждениями. Олежка работал супертрамбовщиком. Тёма провел от колонки настоящий акведук, используя старый ржавый жёлоб. Подпустили воды и мокрым песком загладили верхний слой трассы. Полинка и маленькая Ксюха пришлёпывали ладошками и напевали: «Я тебя слепила из того, что было…»
На первом же повороте «феррари» вынесло в кювет. Автомобиль подняли, отряхнули и установили снова. Борька газанул, и мощные колеса, распахивая трассу, поволокли «феррари» юзом. Управлять пробовали все по очереди, толку было чуть: автомобиль зарывался носом, переворачивался, съезжал с дороги.
Наконец Борька сказал:
— А ну его к чёрту! Пошли лучше в классики!
— Спорим, сгоришь в огне, — смеясь, сказала Верочка. — И я опять буду президентом.



© С.Ф.

Лохотроны, лохотроны, а я маленький такой...
vahromey
Что можно выиграть, инвестируя деньги в «Русское лото», или Кому сливаются сотни миллионов?

Вот так выглядит игровая часть билета лотереи «Русское лото».
Два поля, состоящих из девяти столбцов по три клетки каждый.
В первый столбец попадают числа от 1 до 9, во второй - от 10 до 19, в третий - от 20 до 29 и так далее, до последнего столбца, в который попадают числа от 80 до 90.
Максимальное количество чисел в одном столбце, как не трудно видеть, - 3. Все правильно: три клетки - три числа.



Теперь информация, взятая с официального сайта лотереи www.stoloto.ru.
Желающие могут проверить)

«Что можно выиграть?
Выигрыши первых нескольких туров ― самые крупные и могут составлять от нескольких десятков и сотен тысяч до нескольких миллионов рублей. Кроме денежных призов, в лотерее часто разыгрываются вещевые призы: автомобили, загородные дома, путешествия и многое другое
Вы можете выбрать, в какой форме получить такой выигрыш ― вещевой или денежной.
Призовой фонд — 50% с каждого проданного билета.
Внимание, Джекпот! Он накапливается от тиража к тиражу и достигает десятков миллионов рублей. Выигрывают билеты, в которых на пятнадцатом ходу все пятнадцать чисел одного из двух игровых полей билета (верхнего или нижнего) совпадут с номерами бочонков, извлеченных из мешка».

Понятно, да? Отщелкали первые 15 ходов, и у вас совпали все пятнадцать чисел с выпавшими номерами бочонков? Добро пожаловать в Клуб Миллионеров! Вас любит Ее Величество Удача. Вы - счастливчик! Избранник Судьбы!

Собственно, так и получилось в тираже № 1231 от 13 мая 2018 года.
На пятнадцатом ходу был разыгран джекпот в размере 209.000.000 рублей.
Вот выпавшие номера бочонков:
8, 14, 23, 53, 52, 32, 55, 25, 35, 74, 44, 39, 71, 31, 3
Некий Игорь выиграл и был безумно рад 😂😂😂

А теперь обратите внимание: в 4 столбце у «счастливца» оказалось сразу четыре числа - 32, 35, 39, 31
Четыре числа волшебным образом уместились в три игровых клетки.
Если вы и после этого все еще верите в лотерейную удачу, я вам сочувствую!
Ау, прокурату-ура!

С Новым годом!
vahromey
ВАМ!

Всякому - по хотению!
Каждому - по желанию!
Принято: «К исполнению!»
Ловко и без топтания.

Каждому - да отломится!
Всякому - да прибавится!
Разума - добрым молодцам!
И доброты красавицам!

Сильным - немного чуткости!
Слабым - побольше стойкости!
Мямлям - сиюминутности!
Скачущим - в мыслях стройности!

Будущим - дел отмеренных!
Мудрым - ушей внимательных!
Больше - в себе уверенных!
Меньше - судеб страдательных!

Все начинанья гуглятся,
Так что не хмурьте брови-то!
Кто подаёт на улицах -
Всем - во-о-от такого профита!


31.12.2018

© С.Ф.

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
Новая «вареничная миниатюра».
Темы: «Наступление Хаоса»; «Право на бессмертие»


ВО ИМЯ И НА БЛАГО

Когда глаза перестали слезиться, Рой огляделся и подсчитал ущерб.
Он лежал на склоне распадка, смыкающегося с широкой долиной.
Над ним косо стояло зелёное небо, а между небом и краем долины виднелась кромка леса, до которого он не добежал.
Вверх по склону карабкался, удаляясь и отчаянно жужжа, полевой «дубликатор».
Ага.
Зеркальные очки были разбиты вдребезги. Левый рукав робы оторван по плечевому шву. Как будто срезало. Даже лохмотьев не осталось. Молодая кожа предплечья зудела, а весь левый бок словно наливался жаром изнутри.
Так всегда бывает сразу после восстановления.
В остальном обошлось без утрат. Лучемёт, нож для ближнего боя, запасная энерго-обойма на поясе. Часы.
Рой нажал кнопку и синхронизировал время.
С момента, когда он дал отмашку, оказывается, прошло чуть меньше часа.
Чем же это меня так шарахнуло, что я перекинулся да ещё и левую клешню утратил? Не иначе, из «блохи» попали прямой наводкой. Хотя «блохи» — это у нас. А у хрипунов какое-то своё оружие... Разобраться бы — какое?
Боевую задачу он, разумеется, помнил, а вот что произошло за тот час, пока его восстанавливали из «консервов»...
Ладно, ребята потом просветят...
Очки только жалко! И робу. Но это до базы потерпеть придётся. Полевикам такое восстановить не под силу. Лучемёты, ножи, часы — без проблем, а тряпку занюханную — энергоресурса не хватает. Смешно.
Рой закинул лучемёт за спину и полез по осыпающемуся склону вслед за «дубликатором».
 
В ходе операции удалось взять троих хрипунов.
Остальные, если и были, бесследно исчезли. А эти трое казались дряхлыми, ни на что не годными, стоящими у порога смерти стариками.
Зак кивнул на ближнего, с белой окладистой бородой:
— Этот у них за главного.
Рой подошёл и, как и полагалось, задвинул ему про вечную жизнь, про обязательную всеобщую оцифровку и про то, что им повезло стать частью самой могущественной Империи во Вселенной.
— Будете жить и трудиться! Во имя и на благо Империи. Долго жить. Качественно.
Бородач посмотрел на него с сожалением.
— На всё лесная воля.
— Забудь ты про свой лес! Теперь для тебя всё определяет Слово Императора.
— Отведи нас в Храм! — попросил бородач.
Рой повернулся к Заку.
— О чем это?
Зак поморщился.
— Вывихнутые фанатики. Живут в лесу, молятся колесу. Счастья своего не понимают. Видишь нагромождение каменных блоков у опушки? Они называют это Храмом.
— А на самом деле?
Зак сплюнул.
— Пошли! — распорядился Рой.
Никто не возразил. Аборигенов развязали и под дулами лучемётов повели к поляне с древними развалинами.
Старики обступили один из каменных обломков, повернулись лицами внутрь образованного круга.
Внезапный порыв ветра сухо хлестнул Роя по щекам, сорвал дыхание. Белые одежды взвихрились, надуваясь колоколом.
На поляне было пусто. Лишь три огромные белоснежные птицы, медленно взмахивая широкими крыльями, уходили в вышину.
— Не стрелять! — завопил Рой.
— Мать честная! — охнул Зак.
За спиной кто-то сказал:
— Не нужны мы им с нашими оцифровками. Похоже, они и так бессмертны.

14.12.2018

© С.Ф.

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
Торные тропы Лары Н. Гуровой


Лара Н. родилась в староборческой семье.
К концу 21 века численность староборцев в России резко пошла на убыль. Сменялись поколения, и Лара Н. чувствовала себя белой вороной.
Мама наставляла:
— Мужчина должен быть настоящий! Как папа. Как дядя Иван. Как Николай Олегович — последний муж бабы Сони из Ростова.
Лара Н. и сама понимала, что жизнь, если она не имитирована, а дана Богом, повсюду связана с белком, а сменные маслофильтры и жужащие сервоприводы у партнёра — это для женщины прямой путь в психушку. В лучшем случае — в дорогую клинику для залипших на полимерной коррекции фрикозоидов.
Первым мужем Лары Н. стал Георгий, встроивший себе в черепную коробку энерго-модуль «Horse On!». Ломаный модуль приобретался на вторичном рынке, колдовали над ним явно в «Нарвал-сервисе», и в результате каждые три часа Георгий, человек-конь, начинал бить каблуками в пол и ржать по-лошадиному. Лару Н. такое поведение очень быстро утомило, и они расстались.
Следующим счастливцем оказался Рустам — смуглый южный красавец, исповедующий здоровый образ жизни. Однако и тут семейное счастье длилось недолго. Однажды Лара Н. заметила, как Рустам поглаживает родинку у основания большого пальца, и украдкой заглянула милому в глаза. У нижней кромки роговицы пульсировало клеймо облачного сервиса. Дождавшись, когда Рустам уснёт, и вооружившись маникюрными щипчиками, Лара Н. подковырнула родинку и обнаружила под ней миниатюрный трекбол.
Она обнулила облако, забитое порниками, а на трекбол капнула кислотой. Наутро Рустам сбежал, по глупости прихватив пустой несгораемый мамин шкаф. На столе в гостиной осталась записка: «Ошибался. Прости. Деньги нужны на операцию».
После седьмой попытки к берегам Лары Н. косяком потянулись молодые люди, оснащённые электронными расширителями сознания. Круглосуточный доступ к инфо-сети не делал их особенными, скорее — туповатыми и озабоченными. Лара Н. опознавала их без труда — по желанию в любой ситуации находиться поближе к электрической розетке и по сиреневым точкам всё на той же роговице. От таких ухажёров избавлялась нещадно, даже на пробу не допуская к телу. Не хотела конкурировать с сетевыми порно-моделями.
Потом на горизонте возник Артём. Он был заботлив и хорош в постели. Лара Н. не сразу поняла, что главным достоинством Артёма является нефритовый имплант, делающий его стойким и неутомимым. А когда поняла, было уже поздно. У Артёма одновременно случились перегрев тестикул и задымление в области ануса.
Лара Н. вздохнула с сожалением:
— А ведь я тебя успела полюбить!
— Любовь — это цветной шум, — сказал Артём и, вызвав таксомотор, укатил в ночь.
Нешуточную депрессию Ларе Н. помог преодолеть Виктор. Он был настоящий. В первую же ночь Лара Н. обнаружила у него в затылке микрослот, в котором хранился важный документ, а вовсе не твердотельный модуль памяти. В документе говорилось, что Виктора в младенческом возрасте подвергли оптимизации. Показатели качества и надёжности его организма были выведены на единый уровень. Это означало, что он никогда не будет болеть, все его органы проживут одно и то же время, а сам он сгорит в один момент, как древняя лампа накаливания, просто вздрогнет и рассыплется в прах: перестанет быть. Идеальный вариант, если разобраться.
Виктор был для неё попыткой номер пятьдесят три.
Лара Н. так обрадовалась, что решила побаловать себя разумным подарком — сняла со счёта энную сумму и посетила ближайший центр регулирования, где ей подкрутили обонятельный контур, расширили спектры зрительного, слухового и осязательного восприятия. А заодно и вымарали из документов букву «Н», слишком уж назойливо говорившую всем и каждому о том, что Лара рождена в общине потомственных натуралов.
Жизнь с Виктором обещала быть короткой, но яркой. Приходилось соответствовать.


24.11.18

© С.Ф.

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
СОСЕД
 
 
Я расскажу вам историю, в которую вы не поверите. Я бы, например, точно не поверил, если бы её рассказали мне вы.
Ну, как бы то ни было. Вот вам факты и вот вам моя интерпретация этих фактов. Плюс щепотка розовой пудры, чтобы было не слишком тоскливо слушать. И что вы будете со всем этим делать, я не знаю. Делайте, что захотите!
К своим тридцати трём годам я основательно забуксовал на тернистых тропах мироздания.
Бежать за результатами с каждым годом становилось всё труднее, а подсчёт копеечных барышей превратился в примитивную констатацию факта — не в минусе, ну и слава богу! Врéменные завоевания перестали прикидываться этапами большого пути. Мечты о высоком предназначении и о собственной финансовой империи рассЫпались в прах. И не то чтобы удача отвернулась от меня… Хотя… да что там… именно отвернулась. Именно перестала подсовывать поводы для гордости, которых раньше было хоть отбавляй.
Вероятно, я дожил до пресловутого кризиса среднего возраста. Это когда человек начинает вдруг видеть сизую основу радуги. Голый скелет чуда. Я достиг дымной черты на своём пути, имея за плечами незавидный багаж. Две бывшие жены, одну из которых оставил я, а другая бросила меня. Ипотечный кредит, ежемесячно выедающий мои мозги и выскабливающий карманы моих любимых джинсов. Развалины так называемого бизнеса, которые всё ещё требовали моего пристального внимания…
Семилетняя «Мазда» издевательски поскрипывала на крутых поворотах. Хронический гастрит напирал, а пятимиллиметровая грыжа в поясничном отделе позвоночника резвилась как у себя дома. И даже воробьи на улицах свистели вслед.
В коротком списке утрат числились бодрость духа и былой оптимизм.
Вот с этим-то богатством я и натолкнулся на Федьку.
Федька был живой иллюстрацией счастливого, ничем не обременённого оболтуса, срывающего цветы удовольствия везде, где они способны расти.
Когда-то мы жили с ним на одной лестничной площадке, учились в одном классе, вместе занимались волейболом, с гиканьем носились по двору, гоняли кошек, строили шалаши и планировали сбежать на крайний север.
Девяностые сделали нас взрослыми чуть раньше, чем хотелось нашим родителям.
Позже я учился в универе, а Федька бродяжил — сначала по окрестным просторам, а затем и по международным. Изъездил автостопом Европу, был в Тибете, зависал на Гоа. Я надолго потерял его из виду. Лишь однажды он мелькнул на похоронах тёти Шуры, его мамы. Тётя Шура была лучшей учительницей литературы, которую я знал. Проводить её в последний путь пришло столько народу, что мне не удалось подобраться к Федьке поближе, и я не сумел перемолвиться с ним ни единым словом. Он мелькнул, как видение, и снова канул в никуда.
И вот теперь он вывалился мне навстречу из распахнувшего створки лифта.
— А вот и ты! — сказал он так, словно только и делал, что поджидал меня здесь последние пятнадцать лет.
— Хай, бразер! Ты как тут? Вернулся в отчий дом?
— Ненадолго.
Мы обнялись. Потом он взял меня за плечи, отодвинулся на расстояние вытянутой руки и рассмотрел, будто полотно в картинной галерее.
— Поправим! — пообещал уверенно, голосом целителя.
— Что именно? — не понял я.
— Да всё.
Read more...Collapse )

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
Миниатюра с последнего "Астра-блица".
Тема: "Лицензия на отстрел литературных героев".


ИМЯ В ТИТРАХ

Очередь на Фильтре в пятницу оказалась безобразно длинной. Зал ожидания не вмещал желающих.
Янош, выглянув из подсобки, велел Золтану распахнуть входные двери и законтрить их шпингалетами. «Апельсины» забили узковатый тамбур, облепили крыльцо и оккупировали прилегающий тротуар. Сидели, подсунув куски картона, подстелив газеты или носовые платки.
Оно и понятно: всякая подпись мечтает стать автографом, а всякая персона — нырнуть в вечность. Закрепиться. Попасть в «титры», как говорят профессионалы. Но чтобы в конце рабочей недели такой обвал... Или демиургам опять стали платить полистажно?..
Янош выкатил электронные весы, включил визуал-стенд и махнул Золтану:
— Запускай!
«Апельсины» заволновались, но Золтан, возвысив голос, гаркнул:
— А ну-ка! Кто полезет без очереди — пристрелю! Вы меня знаете!
И для вида погладил кобуру ладонью.
«Апельсины» немного присмирели — в передних рядах стало потише.
К обеду они использовали дюжину этикеток «турбо» и три этикетки «люкс». Эти сразу могли отправляться в «титры». Объективный вес, прорисовка и тираж у счастливцев были выше среднего уровня. Процентов тридцать приходилось на «сотенных»: тираж — от силы двести экземпляров. Тут приговор был стандартный — «лишение свободы воли» или «ожидание вплоть до особого распоряжения». Но основной поток составляли «рукописные». Отсутствие тени, одежонка с чужого плеча, размытые черты лица, ломаная жестикуляция. А значит и шансов ноль. Калибровка для них — последняя станция. Дальше — утиль.
Золтан лично утилизировал семьсот пятьдесят три персоны, когда перед ним возник смугловатый парень в шортах цвета «хаки» и сизой рубахе в крупную клетку.
— Какая прелесть! — сказал он. — Работает машинка.
— На весы попрошу, — произнес Золтан на автомате.
— Ни до Шерлока, ни до Фандорина, ни даже до Каменской вам, конечно, не дотянуться, — не обращая внимания на его приглашение, сказал парень. — Но мусора и правда стало поменьше. Апельсинчики, говорите?
На лице у него расцвела улыбка, и от этой улыбки Золтана скрутила ледяная судорога. Он с трудом поднял руку, и Янош, заметив условный сигнал, тотчас бросил визуал-стенд, поспешил ему на помощь.
— И ты здесь! — удивился парень. — Я и забыл, что вас двое. Ладно, это дело поправимое.
Он пошевелил пальцами. Перед глазами у Золтана мелькнуло что-то вроде полицейского нагрудного значка с длинным номером. Затем прямо в воздухе соткалась голограмма — серый квадрат с буквами «Del». Парень надавил на квадрат, и Янош исчез.
— А тебе пора в «титры», — услышал Золтан. — Сейчас подправим...
Пол и потолок поменялись местами. Золтан с головой погрузился в чернильное море, захлебнулся и лихорадочно заработал руками, а когда вынырнул на поверхность, понял, что лежит под деревом, наискосок от входа.
Небо было пепельным, день догорал.
На ступеньках Фильтра еще толклись какие-то мутноватые персоны. Золтан поднялся с земли и, покачиваясь, медленно побрёл к ним.
— Эй, фрукты! – позвал он. — Кто крайний?





28.07.18

© С.Ф.

САМСЕБЯИЗДАТ
vahromey
Новая «вареничная» миниатюра, написанная для июльского конкурса.
Тема от альманаха «Полдень» - «На дальней станции сойду»



ЛЕКАРЬ
 
 
Он приехал на закате.
На нём был длинный чёрный плащ, достающий до щиколоток, и широкая шляпа «охотник на ведьм». В руке он держал старенький кожаный саквояж.
Медленно прошествовал по платформе в направлении деревянного домика с надписью: «Касса». Крохотное полукруглое оконце было закрыто. От стены навстречу ему отделились две тонкие фигуры — мальчишки лет по двенадцать: один тёмненький, кучерявый; другой блондин с голубыми глазами.
— Это мы вам писали, — сказал кучерявый. — У нас тут явные следы износа.
— Прекрасно! — Приезжий слегка наклонил голову, остро рассматривая ребят из-под шляпы. — Как вас зовут, юные следопыты?
— Тюандрей, — представился кучерявый.
— А я Вотолег, — назвался голубоглазый и спросил: — А вас как?
— Зовите меня Лекарь, — сказал приезжий. — Не будем терять времени. Куда идти?
Ребята повели его через железнодорожное полотно.
Сразу за узкой лесополосой начинался выгоревший луг. Жухлая трава в свете заходящего солнца отливала багрянцем.
— Мы хоть и живём в конце мира, но понимаем: уровень неблагополучия в стране растёт из-за пробоин в небесной тверди, — говорил Тюандрей, шагая туда, где небо упиралось в землю. — Вот и Дума приняла свиток новых законов: о разграничении прав живущих и доживающих, о восторженном отношении к мыслям президента, об обязательном ежевечернем преклонении колен. Куда уж дальше-то?
— Довлеет дневи злоба его, — хмыкнул Вотолег.
Лекарь шёл молча. Должно быть, ему было не очень комфортно в его наряде. Длинные полы путались в ковыле, шляпа перекрывала обзор, саквояж оттягивал руку.
Наконец Тюандрей сказал:
— Здесь. Пришли.
На лазурной стене, прямо на уровне глаз, видны были множественные отверстия, каждое величиною примерно с кулак. Казалось, будто снаружи кто-то кусал небесную твердь или пытался проглотить её. Разорвать не разорвал, но изрядно попортил, продырявив в дюжине мест.
Сквозь отверстия сочился сизоватый дымок с жутким запахом.
— Классическая «пасть» второго типа, — сказал Лекарь. — Залатаем.
Он скинул плащ и шляпу, предъявив ребятам узкие плечи и стриженную «под горшок» голову. Поставил саквояж на землю, раскрыл его и вынул диких размеров катушку со светящейся золотой нитью. Сноровисто обметал твердь вокруг отверстий и жёстко стянул нить. Стал тщательно расправлять складку за складкой.
Тюандрей сделал движение, словно выныривал из глубины, и, зачерпнув из невидимого ведра замазки, вдруг быстро провёл ладонями по складкам. Образовалось светящееся пятно, а твердь в этом месте стала гладкой и упругой.
— Великий Дима! — Лекарь посмотрел на ребят и покачал головой. — Кто научил вас латать реальность?
— Это же легко, — сказал Тюандрей. — Ниток только нет.
— Я вам оставлю запас, — сказал Лекарь. — Шейте и латайте сколько влезет. Только не вздумайте раздвигать границы мира!
Потом он достал из саквояжа баллончик с краской и стал брызгать на небесную твердь: «!ьтирук етйасорБ !амиД йикилеВ»
Конечно же, умение говорить с богами не предполагало, что ему ответят.




 
14.07.2018
 
© С.Ф.